– Забыл совсем, – пробормотал Ветров и вынул из кармана упругую пачку новеньких сторублевок.

– Убери, неприлично, – сказал Шутин, толкая Ветрова. – Каждая такая бумажка для многих – месячная зарплата.

Ветров щелкнул сторублевками, как карточной колодой, и спросил:

– Так сколько тебе?

– Ничего мне не надо, спрячь. – Красивое лицо Шутина исказила брезгливая улыбка. Он быстро поднялся. – Идем, Павел.

Ветров небрежно опустил деньги в карман, лениво поднялся.

Шутин распахнул дверь, пропуская Ветрова вперед. Павел кивнул, словно соглашаясь, все, мол, верно, ты и должен открывать передо мной двери.

– Порой мне хочется тебя убить, – сказал Шутин и схватил Ветрова за плечо, так как тот и не собирался остановиться и подождать задержавшегося в дверях друга, а шел себе, уверенный, что его догонят.

– И ты тоже? – Ветров, не останавливаясь, стряхнул руку Шутина. – Ты слаб, Женя, а вот Олег может. Мне не страшно, но зря я его к стенке поставил. Что мне до него? Он взрослый, нравится в дерьме купаться, купайся себе. Вечно я не в свои дела лезу.

– Ты это о ком? – Шутин все-таки остановил Ветрова, заглянул в глаза.

– Я даже завещание написал. – Ветров посмотрел на Шутина серьезно, печально, что совершенно не шло ему. – Девочку жалко, погибнет она.

Лева Гуров шел медленно по Калининскому в сторону Киевского вокзала. За последний месяц на вокзале совершили четыре кражи чемоданов. Дело вела транспортная милиция, но Лева полагал, что объявился не вокзальный вор-гастролер, а ворует кто-то из «своих» уголовников, живущих неподалеку. Если Лева прав, то преступнику скоро надоест вокзал, небогатые уловы.